Татьяна живет в небольшом городе Конотопе и посещает Центр Шри Чинмоя в городе Сумы (Украина). Не смотря на юный возраст, 23 года, она пишет очень серьезные и глубокие стихи.
* * *
...А потом мы слетимся на голос Солнца…
Город мой северный,
сентября истоптанный полусвет,
стёкла в купели ливневой...
В синеве выспаться,
песней наследить в полусне,
вспомнить осеннее:
"останься... останься..."
Только – идущие греют тела дорог
и их шаги зимуют под снегом.
А ночами облетевшие голоса
к свече оставленной
стекаются с нами...
Город мой утренний,
где так просто выспаться в синеве,
где облака нас помнят на выдох.
* * *
А я белым снегом вернусь,
позволь мне быть тихой...
Разрисую радугами ливни Твои, ливни
Заколдую слёзы шелестом листьев столетних
Сны позову с берега белого
А я горьким ветром вернусь,
позволь мне быть дальней –
Петь забытыми голосами птиц
С того края мира.
Мыть заботы свои в сентябрьской, стынущей,
И знать по голосу все на свете раны...
Заблужусь к Тебе навсегда,
позволь мне быть лунной...
Танцевать на снегу, как тени Твоих ладоней
И не слышать уходящих дорог
И пить предутренний ветер
* * *
Слушай у груди этой ночи, моя деточка, слушай...
Скольких не излечит больше нежность,
безответная нежность...
(Воздух приглушает наши взрывы, моя деточка, воздух...
Болью наши души затянули предзакатное небо...)
Слёзы, это льются слёзы, моя деточка, слёзы...
Сколько этой ночью нас утонет,
Чтоб молиться о свете...
Плакать, но стоять на перекрёстке этих ломких полётов.
(Ветер, это просто ветер, моя деточка, ветер)
Крыльев, не сложить этих крыльев,
Не погаснуть без боя. Выжить.
Быть от пламени белой, по-осеннему странной...
(Больно рассыпаться на искры у пределов прибоя.
Полночь - как открытая рана, как открытая рана...)
В небо по лучу твоей флейты, ни пылинки покоя,
В лодку бьются волны молитвы, без надежды и страха
В небо уходить этой белой предрассветной рекою.
Павших пусть оплачут росою придорожные травы.
* * *
Нам бы встретиться в Час Росы.
Чтоб не помнить своих утрат.
Это осень... (Я знал часы,
На которых всегда закат)
Нам бы выжить до той поры.
Только лезвием сквозь стекло –
Раны ветра... (Я знал дары,
От которых всегда тепло)
Нам остудит закат костры.
А под пальцами - бирюза.
Это небо. (Я знал - миры...
Дай мне, Боже, закрыть глаза!)
* * *
А потом мы уйдём.
И останется боль и полёт.
И останется дождь наши души беречь от беды
А потом не к добру под ногами проломится лёд
И лучами закат поцелует чужие следы...
И останется свет в преломлении умытых полей
И ладони весны будут снова больны и теплы
Ты в бутоны цветов нас дождём предрассветным пролей,
Чтоб по талой воде до судьбы до осенней доплыть
* * *
Болью ладонной. Пламя. Плен. Плакальщица.
Болью ладанной вслед допылать. Листья...
Пальцами пламя слушала. Слушай - пламя...
Осень стояла. Осень была прохладной.
Души летели вверх в сквозняке аллеи.
Тёплые листья помнили нас телами...
* * *
Погаснет закат, расплещется мгла
У края земной долины.
И где-то в пути нам слепят тела
Из соли, огня и глины.
А путь наш, как дым, на травах распят,
А листья - по высшей воле...
Пусть наши сердца очистит закат
От жадности, зла и боли...
Разбудим миры мы стрелами строк,
Не думая о расплате.
И хлынет судьба ручьями дорог
На наши сухие платья.
* * *
«Дом Господний населён мирами...»
Е.И. Рерих
Сожгут наши платья осенние свечи
И сбудутся жизни осенними снами.
Я взглядом заката кому-то отвечу,
И эта планета исчезнет под нами.
Мы станем ручьями - ни тише, ни резче.
Мы выучим небо по ранам и рунам.
И где-то остынут осенние реки
И где-то сомкнутся осенние руки.
Мы станем цветами. И струнами ветра.
И будет дорога распаханной раной.
И может, вернёмся по грани рассвета
В заброшенный дом, населённый мирами.
* * *
"Where billow meets billow,
there soft be thy pillow"
R. Kipling
Сон без попутчиков, детство без имени.
Жизни у ветра в руке...
Здесь и на Вечность у неба не выменять
Наши следы на песке.
Ты не спеши за уплывшими вёслами,
Просто доверься волне.
Тем, кто смеялся под этими звёздами,
Будет тепло и на дне...
* * *
Небо ясное
с якоря
в сон Януса
в рассеянное
сиянье
и согретые
под корой
спят яблоки
Небо ясное
я с тобой
Январь...
* * *
Our souls are crying inside the rainbow
Our souls are living inside the rainbow
Close your eyes to remember the breath of rainbow
(Yellow stripe & red)
Summer flowing down her face in something salty
Woken voices down the grass and down the music
Rise up your hands to remain in the heart of music
(Yellow stripe & red)
Stay at the bottom of rain like September snow
Stay at the temple and pray on the edge of tears
...Our souls are going up the rainbow
Души рыдают внутри нерождённых радуг Души восходят внутри нерождённых радуг
Веки сомкни - и услышишь дыханье радуг
(В сердце у Времени - красный и жёлтый дождь)
Лето у нас по лицу не стечёт солёным
Вниз по воде и по музыке, в губы ветра
Руки раскинь и застынь на губах у ветра
(В сердце у Времени - красный и жёлтый дождь)
Стань Сентябрём, раскалённым на дне метели
Стань как молитва на грани рыданья в храме
Души восходят внутри нерождённых радуг
(В сердце у Времени - красный и жёлтый дождь)
Shanti
Шанти...
Тише...
Осень, листвой шуршащая.
В сон спешащая...
Ша... Тишина... Шанти...
Шанти...
Тише...
Вышуршан каждый шаг.
Шанти, шанти...
На земле ледяной
Лежать не страшно
Неслышно...
Шанти. шанти...
Не будите в душе
Ничего остывшего, спящего.
Шаг
В шуршащее
счастье.
* * *
А у края ночного выдоха
Если плачется - лучше плачь...
Можно всякое горе вымокать
Через тела склонённый плащ.
Будут ливни теплом оплачены.
Нам, как радугам, жить, пока
Не боишься казаться плачущей
И целующей облака.
Будет путь обожжён и выбелен.
Будет сладкой вода небес...
Можно всякое счастье вырастить
В родниковой твоей судьбе.
Можно стать лепестками белыми,
Чтоб смеяться в лучах зари...
Слёз остывших касайся бережно.
Это утро - твоё. Твори.
* * *
Хрупок мой январь-ремесло.
В сердце тишины нанесло.
Белый снег лакает слова.
Хрупок мой прозрачный январь.
Свет по поднебесью разлит.
В сердце ничего не болит.
Голос тишины - это лёд.
Сладок мой последний полёт.
* * *
Сестричка!
Научи меня танцевать
лучом по Земле,
холодной Земле.
осенней...
под ливнем
по бульварам листьями рисовать.
над озябшими над душами колдовать,
облетевшим и покинутым подавать
спасенье
сестричка,
это сердце гулкое - древний храм
посылает благовест всем ветрам,
расцветает лотосом тысячелистным...
И, сложив ладони в немой мольбе,
позовём в сиянье детей небес
и слетятся к Престолу
люди и листья.
* * *
Забыть своё имя. Катиться по тёплой щеке И плакать сияньем, в лучах мирозданий играя.
Что кто-то озябший свой дом отыскал вдалеке
И кто-то слепой остановлен у самого края.
Забыть своё имя. Стать ветром на мокром песке.
Срывать с небосклона огромные гроздья ранета...
И выйти на берег. Пусть звёзды дрожат на реке.
И быть одинокой, насколько позволит планета.
* * *
Сон осыпается пеплом. Возьми меня в сон –
Там, где на дне огня затихают травы.
Улица ветра вновь повернёт направо.
Каждый покинутый будет Тобой спасён.
Смерть нас умоет до дрожи. Возьми меня в Смерть,
Дай мне, пылинке, поверить в распахнутый воздух..
Души деревьев уходят к смеющимся звёздам.
Чтобы дождями вернуться на Землю потерь...
Сердце звериное рвётся в простор волшебства,
Где не отмечены правд обгорелые вехи,
И ничего нет прочнее молчанья на свете,
И не имеют значенья шаги и слова.
* * *
Запоёт синева, и асфальтные ливни умолкнут.
Ты опустишь глаза, ты по лезвию Солнца пройдёшь.
...А столетье спустя то, под чем я сегодня промокну.
Будет названо именем «Дождь».
Задрожит небосвод, и опустится тьма грозовая.
Ты за руки ветров в этой буре покрепче держись!
...А столетье спустя то, что души насквозь продувает,
Будет названо именем «Жизнь»
* * *
Видишь ли? Из бутона Солнца
Бабочкой вылетает утро –
Новое обещанье сказки.
Новое обещанье сказки.
Новые родники в дороге.
Новые города под снегом.
Новые города под снегом.
Вымыта тишиной планета.
Вырастем из её дыханья.
Вырастем из её дыханья
Нотами симфонии Солнца.
В облаке встрепенётся ветер.
* * *
А в душе - ничего, кроме света и шелеста листьев...
В золотую теплынь по тропе осторожно ступать.
Пусть прольётся всё то, чему время сегодня пролиться,
И пускай облетает, чему уже срок облетать.
И пускай наши дни полетят паутинками света.
И обиды в сердцах догорят, догорят, догорят.
И Земля холодов, подо льдом нашим счастьем согрета.
Пусть достигнет пределов хранителя рек - января.
* * *
Зверёк Сентябрь поднимет рыжий нос
И раскачает счастья паутинку
И слижет с неба первую слезинку.
Когда рыдать ещё не суждено.
Зверёк Сентябрь помедлит у дверей
Пошарит лапой в сонных рыжих листьях,
И танец света в облаке продлится.
И станет лес печальней и светлей.
Зверёк Сентябрь пройдёт по берегам.
В сердцах у ягод слаще станет лето...
Не плачь, он за тобой идёт по следу –
Сберечь и не отдать тебя снегам...
Стеречь снега - простое ремесло...
В краю разлук, где только дрожь и ветер.
Зверёк Сентябрь простит нам всё на свете,
Когда уткнётся в мокрое стекло.
* * *
Выше вестника и зарева –
Приближений немота.
Ты прочтёшь дорогу заново
С отболевшего листа.
Ты прочтёшь дорогу искоса
Сквозь метели перехлёст.
Небосвод засеет искрами
Первой радуги полёт.
Зреет радость лучезарная.
Жизнь становился чиста.
Выше вестника и зарева
Приближений немота.
* * *
Пойми, я Гот. Кто мной уходит в ночь,
Когда от ветра стонут города.
Я шелест крыльев в слове "навсегда»".
Я тишина заката, нота нот.
Я осень. Сон закончился. Приди!
Как сладко знать, что тьмы на свете нет. Ч
то солнце нас согреет у груди...
Пойми, я Тот, Кто мной вдыхает Свет.
* * *
На дне заката — сказочные сны.
Мы узники нездешней тишины.
Мы пламени слепые отголоски...
И будет ночь горячая тверда.
И хлынет свет в пустые города.
И я Тебя найду плывущим в лодке.
И я отрину всё, что не сбылось,
Я соль ветров смогу вдыхать до слёз.
А ветру заболит иная рана...
И будет гладь рассветная смугла,
И капельке, сорвавшейся с весла,
Катиться по щеке не будет странно.
Живём в юдоли плача и чудес,
Но арфа задрожит в груди небес.
И Ты коснёшься музыки незрячей...
И не покинешь в счастье и беде
Качнётся небо в стонущей воде,
И я сойду на Твой песок горячий